Не выходи из комнаты, не совершай ошибку...

Иосиф Бродский
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку... (1970)

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая,
пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса...

Маяковский Владимир Владимирович

Люблю

Обыкновенно так



Любовь любому рожденному дадена,—
но между служб,
доходов
и прочего
со дня на день
очерствевает сердечная почва.
На сердце тело надето,
на тело — рубаха.
Но и этого мало!
Один —
идиот!—
манжеты наделал
и груди стал заливать крахмалом.
Под старость спохватятся.
Женщина мажется.
Мужчина по Мюллеру мельницей машется.
Но поздно.
Морщинами множится кожица.
Любовь поцветет,
поцветет —
и скукожится.



Мальчишкой



Я в меру любовью был одаренный.
Но с детства
людьё
трудами муштровано.
А я —
убег на берег Риона
и шлялся,
ни чёрта не делая ровно.
Сердилась мама:
«Мальчишка паршивый!»
Грозился папаша поясом выстегать.
А я,
разживясь трехрублевкой фальшивой,
играл с солдатьём под забором в «три листика».
Без груза рубах,
без башмачного груза
жарился в кутаисском зное.
Вворачивал солнцу то спину,
то пузо —
пока под ложечкой не заноет.
Дивилось солнце:
«Чуть виден весь-то!
А тоже —
с сердечком.
Старается малым!
Откуда
в этом
в аршине
место —
и мне,
и реке,
и стовёрстым скалам?!»



Юношей



Юношеству занятий масса.
Грамматикам учим дурней и дур мы.
Меня ж
из 5-го вышибли класса.
Пошли швырять в московские тюрьмы.
В вашем
квартирном
маленьком мирике
для спален растут кучерявые лирики.
Что выищешь в этих болоночьих лириках?!
Меня вот
любить
учили
в Бутырках.
Что мне тоска о Булонском лесе?!
Что мне вздох от видов на море?!
Я вот
в «Бюро похоронных процессий»
влюбился
в глазок 103 камеры.
Глядят ежедневное солнце,
зазнаются.
«Чего, мол, стоют лучёнышки эти?»
А я
за стенного
за желтого зайца
отдал тогда бы — всё на свете.



Мой университет



Французский знаете.
Делите.
Множите.
Склоняете чудно.
Ну и склоняйте!
Скажите —
а с домом спеться
можете?
Язык трамвайский вы понимаете?
Птенец человечий
чуть только вывелся —
за книжки рукой,
за тетрадные дести.
А я обучался азбуке с вывесок,
листая страницы железа и жести.
Землю возьмут,
обкорнав,
ободрав ее,—
учат.
И вся она — с крохотный глобус.
А я
боками учил географию,—
недаром же
наземь
ночёвкой хлопаюсь!
Мутят Иловайских больные вопросы:
— Была ль рыжа борода Барбароссы?—
Пускай!
Не копаюсь в пропыленном вздоре я —
любая в Москве мне известна история!
Берут Добролюбова (чтоб зло ненавидеть),—
фамилья ж против,
скулит родовая.
Я
жирных
с детства привык ненавидеть,
всегда себя
за обед продавая.
Научатся,
сядут —
чтоб нравиться даме,
мыслишки звякают лбёнками медненькими.
А я
говорил
с одними домами.
Одни водокачки мне собеседниками.
Окном слуховым внимательно слушая,
ловили крыши — что брошу в уши я.
А после
о ночи
и друг о друге
трещали,
язык ворочая — флюгер.



Взрослое



У взрослых дела.
В рублях карманы.
Любить?
Пожалуйста!
Рубликов за сто.
А я,
бездомный,
ручища
в рваный
в карман засунул
и шлялся, глазастый.
Ночь.
Надеваете лучшее платье.
Душой отдыхаете на женах, на вдовах.
Меня
Москва душила в объятьях
кольцом своих бесконечных Садовых.
В сердца,
в часишки
любовницы тикают.
В восторге партнеры любовного ложа.
Столиц сердцебиение дикое
ловил я,
Страстною площадью лёжа.
Враспашку —
сердце почти что снаружи —
себя открываю и солнцу и луже.
Входите страстями!
Любовями влазьте!
Отныне я сердцем править не властен.
У прочих знаю сердца дом я.
Оно в груди — любому известно!
На мне ж
с ума сошла анатомия.
Сплошное сердце —
гудит повсеместно.
О, сколько их,
одних только вёсен,
за 20 лет в распалённого ввалено!
Их груз нерастраченный — просто несносен.
Несносен не так,
для стиха,
а буквально.



Что вышло



Больше чем можно,
больше чем надо —
будто
поэтовым бредом во сне навис —
комок сердечный разросся громадой:
громада любовь,
громада ненависть.
Под ношей
ноги
шагали шатко —
ты знаешь,
я же
ладно слажен,—
и всё же
тащусь сердечным придатком,
плеч подгибая косую сажень.
Взбухаю стихов молоком
— и не вылиться —
некуда, кажется — полнится заново.
Я вытомлен лирикой —
мира кормилица,
гипербола
праобраза Мопассанова.



Зову



Поднял силачом,
понес акробатом.
Как избирателей сзывают на митинг,
как сёла
в пожар
созывают набатом —
я звал:
«А вот оно!
Вот!
Возьмите!»
Когда
такая махина ахала —
не глядя,
пылью,
грязью,
сугробом,—
дамьё
от меня
ракетой шарахалось:
«Нам чтобы поменьше,
нам вроде танго бы...»
Нести не могу —
и несу мою ношу.
Хочу ее бросить —
и знаю,
не брошу!
Распора не сдержат рёбровы дуги.
Грудная клетка трещала с натуги.



Ты



Пришла —
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть —
как девочка мячиком.
И каждая —
чудо будто видится —
где дама вкопалась,
а где девица.
«Такого любить?
Да этакий ринется!
Должно, укротительница.
Должно, из зверинца!»
А я ликую.
Нет его —
ига!
От радости себя не помня,
скакал,
индейцем свадебным прыгал,
так было весело,
было легко мне.



Невозможно



Один не смогу —
не снесу рояля
(тем более —
несгораемый шкаф).
А если не шкаф,
не рояль,
то я ли
сердце снес бы, обратно взяв.
Банкиры знают:
«Богаты без края мы.
Карманов не хватит —
кладем в несгораемый».
Любовь
в тебя —
богатством в железо —
запрятал,
хожу
и радуюсь Крезом.
И разве,
если захочется очень,
улыбку возьму,
пол-улыбки
и мельче,
с другими кутя,
протрачу в полночи
рублей пятнадцать лирической мелочи.



Так и со мной



Флоты — и то стекаются в гавани.
Поезд — и то к вокзалу гонит.
Ну а меня к тебе и подавней —
я же люблю!—
тянет и клонит.
Скупой спускается пушкинский рыцарь
подвалом своим любоваться и рыться.
Так я
к тебе возвращаюсь, любимая.
Мое это сердце,
любуюсь моим я.
Домой возвращаетесь радостно.
Грязь вы
с себя соскребаете, бреясь и моясь.
Так я
к тебе возвращаюсь,—
разве,
к тебе идя,
не иду домой я?!
Земных принимает земное лоно.
К конечной мы возвращаемся цели.
Так я
к тебе
тянусь неуклонно,
еле расстались,
развиделись еле.



Вывод



Не смоют любовь
ни ссоры,
ни вёрсты.
Продумана,
выверена,
проверена.
Подъемля торжественно стих строкопёрстый,
клянусь —
люблю
неизменно и верно!

Выпал снег

"Сегодня выпал снег - белым-бело. Взрослые тоже любят хорошую погоду, но они думают, размышляют, а мы словно пьем ее. Взрослые увидев снег, думают что будет слякоть, чувствуют на ногах мокрую обувь, а хватит ли на зиму угля. Я же чувствую одну только белую, прозрачную, ослепительную радость. Почему? Да просто - снег. Я иду медленно, осторожно, мне жалко топтать эту радость. А вокруг все играет, сияет, сверкает, переливается, живет, и во мне тысячи искорок, как будто кто-то рассыпал по земле и в душе моей алмазный порошок, посеял, и вырастут алмазные деревья. Родится сверкающая сказка."(с) Машина Времени, альбом "Маленький принц", Снег.

Ответ на вопрос

Будь, пожалуйста, послабее

Сила воли

Сколько же было разговоров в моей жизни про сильного мужчину! Сколько вздохов ему посвящено, сколько слез пролито – и не сосчитать. А уж сколько в ожидании него было разог­нано нытиков и хлюпиков! Дорогие девушки, женщины и бабушки, внимайте: сильный мужчина, который ворвется в ваш дом, как Рамзан Кадыров в поселения боевиков, – это главный миф вашей жизни. Потому что мы с вами, что уж греха таить, на самом деле боевики, без всяких метафор. Вооруженные и дерзкие, пленных и раненых не берем.

Это ожидание напоминает мне томления выкинутого на берег Робинзона Крузо. Вначале несчастный бродил по берегу в ужасе и страхе, надеясь только на белый лайнер с Большой земли. Потом научился удить и охотиться, загорел и даже нашел себе друга Пятницу. В этой ситуации очевидно всем (кроме самого Даниэля Дефо, к сожалению), что корабль такому Робинзону уже не нужен. И даже наоборот, испортит его прекрасную жизнь короля джунглей. Разве король может быть рядовым пассажиром на борту судна, которое следует по точно заложенному маршруту? Вот так и мои подруги – самостоятельные, талантливые, яркие, самобытные – за годы ожидания нарастили мускулы, обзавелись своими Пятницами и даже обучили их грамоте. И теперь ждут свой лайнер как бы по привычке, по старой памяти, в глубине души понимая, что у них уже давно свой маршрут.

Что делать? Первый вариант – не ждать лайнер. Второй – научиться притворяться Пятницей при встрече с мужчинами. Но могу сказать по собственному опыту, что надолго вас не хватит. Посудите сами, сможете ли вы долго пить боржоми, изображая, что пьете «Кристал»? Предчувствую, что у вас уже возник рациональный вопрос: «А нельзя ли пить «Кристал» и восторгаться, что пьешь «Кристал»? Нельзя.­ Таким, как вы, дорогие красавицы и ум­ницы, «Кристал» не выдают. Его пьют в тиши кают первого класса кроткие, послушные пассажирки. Они не орут капитану: «Сворачивай, нах, сворачивай!», не устраивают драк с моряками и не пы­таются свернуть с проложенного не ими курса. Они... плывут. И поэтому им «Кристал». А нам – боржоми. За упорство.

Посмотрите вокруг. Россия – страна женщин-Робинзонов и мужчин-Пятниц. Чтобы это понять, не требуется быть тонким аналитиком. Один из основных признаков мужественности – это сила воли. Где она, друзья? Не надо ждать ее проявления, когда придут фашисты, случится Армагеддон или вас нужно будет ждать четыре часа перед примерочной ЦУМа. Отсутствие этого качества и так очевидно: ваш визави желт зубами, плешив, толст, курит, пьет и в свои сорок три выглядит на шестьдесят пять. Вы думаете, что он хочет так выглядеть? Смотрит на себя в зеркало каждое утро и думает: «Как же это чудесно – быть жирным вонючим уродом»? Нет, он так же, как и вы, хочет иметь крепкий пресс и бицепсы. Но все, что он готов ради этого сделать, – это пару раз зайти в спортзал и пролистать книжку Аллена Карра. На острове его бы просто сожрал какой-нибудь мелкий хищник, но в условиях цивилизации, охраняющей самую неказистую человеческую особь, нашему другу вполне комфортно. И это при том, что женщины даже в метро заходят на каблуках, после работы бегут в спортзал, а ужинают листком салата.

Сила воли считается в первую очередь мужским качеством. Но правда в том, что женщины намного сильнее мужчин. Месячные, беременность, роды. Спорт, диеты, уколы красоты. Разве эти женщины-терминаторы могут восхищаться киселем в кальсонах?

Есть, конечно, примеры настоящей мужественности, но их очень мало. И потому особенно важно, когда мужчина все же находит в себе силы взяться за ум. Вспомните слова Тайлера из «Бойцовского клуба»: «Мы – поколение мужчин, выращенных женщинами». Скажу больше: когда мужчина внутри себя вдруг эту силу находит и проявляет, это уже совсем другой человек.

У меня есть знакомый, Костя Селиванов. Пару лет назад я почти перестала с ним здороваться, потому что он беспробудно пил, дебоширил и вообще жил жизнью бессмысленной и беспощадной. Один раз в лифте его чуть не стошнило (в прямом смысле слова) на мою маму. После этого я начала обходить его стороной. И тут совсем недавно я встречаю стройного, подтянутого Селиванова в аэропорту. Это был и он, и одновременно не он. Мускулистый, румяный. Но главное, в нем появилась внутренняя сталь. То, что безошибочно определяет любая женщина при виде мужика. Это чувство в нас, искательницах лучшего экземпляра для продолжения потомства, заложено генетически, его нельзя обмануть. Оно – сила.

Кстати, любая религия воспитывает в мужчине силу воли. Не важно, от чего отказ – от креветок или от свинины, важен сам факт самоограничения. Не имеет значения, пост у тебя в Рамадан или перед Пасхой – важно, что ты учишься говорить свое твердое внутреннее «нет» хоть чему-то! Эту же функцию для мужчин выполняет и армия: вставать в шесть утра, бежать, прыгать, страдать и драться. Все это, по сути, бессмысленные действия ради одного – «сделать из мальчика мужчину». В переводе – развить силу воли, ведь толь­ко она и отличает мальчика от мужа...

Я абсолютно уверена, что люди, которые знают, что такое ежедневные физические усилия, страдания, отказ от чего-либо во имя совершенствования – это другие люди. Люди-воины. А теперь давайте обратим взор на нашего среднестатистического российского «успешного» мужичонку. От армии он откосил за взятку – и безум­но этим гордится. Вера? В то, что бабло побеждает зло. И как только это бабло появляется, пусть даже небольшое, вседозволенность начинает проглатывать слабое нутро нашего мальчика. Это толь­ко на поверхности блядство, алкоголизм и «передняя жопа», грозно прикрывающая мужское достоинство, а если копнуть глубже, это медленная, но верная ­деградация ­личности.

Что может противопоставить нашим «героям» среднестатистическая рублевская телочка, ­которой для элементарного выживания нужно не жрать, раз в год колоть гиалуронку, отжиматься по пятьдесят раз в день и время от време­ни рожать? Человек с такой самодисциплиной даже при наличии IQ мыши все равно сильнее нашего банкира с одышкой. И только сила воли, настоящая сила воли и немножечко нужда заставляют этих ослепительных стальных красавиц любить наших растекшихся по дивану героев... Я же говорю, самодисцип­лина – великая вещь.

Свобода

Свобода - не бояться того, кто живет внутри, возможность оставаться собой.